В поисках деда. Мемориальный комплекс лагерь Sandbostel


Текст и фото: Светлана Колосова

руководитель отдела документальных фильмов «Первый канал» Россия  — специально для журнала « У нас в Гамбурге»

«Вот здесь могилы сербов, здесь сначала были похоронены французы и англичане, но их всех эксгумировали и забрали после войны на родину. А вот это все — общие могилы русских военнопленных, но, извините, там нет имен, они все безымянные, и сколько их, тоже неизвестно. Мы предполагаем, около 14 тысяч, но не исключено, что больше», — это нам историк Frau Pliska объясняет схему кладбища Kriegsgraeberstaette в местечке Sandbostel (чуть больше часа езды от Гамбурга в сторону Бремена). В одной из братских могил покоится и мой дед, Павел Иванович Кирейчев. Он умер здесь, в Stalag XB, 12 мая 1942 года. Ему было 24 года.

Мы ничего не знали о нем с июня 1941. Пропал без вести и казалось, что уже бесполезно его искать.

Деда мне вернул Facebook, точнее Мария Иванова из Минска. Я тогда написала, что в наших архивах ничего о нем нет, а Мария, опытный любитель-поисковик пропавших советских солдат и их могил, предположила, что в фамилии Кирейчев могла быть допущена ошибка, и стала перебирать варианты в разных архивах. И нашла —  действительно, вместо «й» невнимательный писарь написал «и», и человек исчез. На 71 год. Хотя в карточке военнопленного, присланной мне из Германского центра документации в Дрездене, были указаны адрес и имя жены — моей бабушки Александры Петровны.

Мама моя никогда отца не видела, его призвали в армию под Белосток в сентябре 1939, а она родилась в ноябре. Нет уже ни бабушки, ни мамы. Не успели они узнать, что дед отступал до Смоленска, и 27 июля 1941 попал в плен.

Как только я получила карточку военнопленного, я сразу написала в музей Sandbostel, мне быстро ответили — да, это наши документы. И через пару месяцев, в мае 2013, мы с мужем поехали туда. Несколько запомнившихся деталей из первой экскурсии, которую провела для нас тогда Frau Pliska, сотрудник мемориального комплекса: Sandbostel был крупнейшим лагерем военнопленных на севере Германии, здесь были заключенные из 27 стран мира, но советские военнопленные составляли большинство, и так, как обращались с ними, не обращались ни с кем.

В Stalag XB была жесткая норма питания для французов и англичан — 300 граммов хлеба, литр Wassersuppe (вода с капустными листьями), три картофелины. Плюс пакеты помощи Красного креста. Условия их содержания, согласно Женевской конвенции, регулярно проверял Красный Крест. Пайка Sowjets: 100 граммов «русского» хлеба и одна картофелина в день. Рецепт «русского» хлеба — 50 процентов муки, 20 процентов травы, 20 соломы, 10 целлюлозы. Красный крест к Sowjets не пускали. Только их отправляли работать на военные заводы близ Гамбурга (это тоже запрещает Женевская конвенция).

Безумно везло тем, кто попадал на работу к местным крестьянам — их хотя бы подкармливали. Поэтому, объяснили нам, в большинстве карточек военнопленных в графе «профессия» указано «крестьянин», опытные люди подсказывали именно так записываться, чтобы попасть на спасительные сельхозработы. У моего деда стоит «слесарь», хотя был он родом из маленького поселка Моховой, что в Горьковской области и знал, наверное, с какой стороны к корове подойти.

Продержался он в лагере полгода. По словам Frau Pliska, умирали советские военнопленные сотнями, диагнозы в карточках — сыпной тиф и туберкулез. Но сами историки этим диагнозам не верят, считают, что умирали от голода и истощения. Из воспоминаний узника Stalag XB Сергея Литвина: «Обнаженные трупы советских военнопленных везли на кладбище на телеге, в телегу впрягались не лошади, а такие же военнопленные. Похоронная команда сбрасывала тела в длинные рвы и они лежали там в несколько слоев, пока рвы полностью не заполнялись».

«Советское» кладбище и сейчас представляет собой огромные длинные прямоугольники — безымянные братские могилы. После войны на памятнике значилось число — 62 тысячи погибших, но точно  историки не могут сказать, несмотря на всю четкость немецкой бюрократии. Поэтому памятник переделали и число убрали. Только три именные плиты установлены теми, кому посчастливилось отыскать следы своих близких.

В прошлом году мы с детьми привезли небольшую мраморную табличку с именем моего деда — русского солдата Павла Кирейчева. Кроме нашей, установлены доски Михаилу Куликову и Анатолию Покровскому, умершим в 1944 и 1945 гг., эти совсем немного не дожили до прихода американцев.

В одном из бывших бараков вся стена сейчас оклеена копиями персональных карточек советских военнопленных. Младшему было 12 лет, нескольким — по 13-14, говорит фрау Плиска, сыновья полка, наверное. Были и женщины — на карточках врача Веры Пугачевой и студентки медицинского института Ларисы Орловой пометки — в июле 1942 переданы гестапо.

Сюда, в музей, приводят немецких школьников. И в этом бараке нам показали керамические таблички — местная Berufsschule, узнав на экскурсии, что на могилах русских нет имен, предложила перенести имена с карточек на такие таблички и поместить на стене на кладбище. Пишут иногда с ошибками, неровно, но старательно. Сделали больше 1000 табличек. Часть уже на мемориале, закреплена на вертикальных каменных плитах. Карточек в архиве почти 15 000. Акция продолжается.

В апреле 2015 года руководство мемориала пригласило нас на 70-летие освобождения лагеря. Все прошло очень достойно. Смогли приехать три бывших узника лагеря. Всем за 90, двое из Польши и один итальянец. К сожалению, за месяц до церемонии скончался россиянин Сергей Литвин, которого тоже ждали.

Были родственники тех, кто погиб здесь в годы войны (около 60 семей, три из России), и дети тех, кто освобождал Stalag XB, британских солдат и офицеров. Очень много местных жителей, школьников, местных политиков и дипломатов из разных стран —  СШA, Великобритании, Франции, Италии, Греции, Сербии, Украины. «Мы много раз звонили в русское консульство в Гамбурге, но они почему-то не приехали», посетовал Andreas Ehresmann, управляющий музеем Stiftung Lager Sandbostel. На мой вопрос — почему не прислали даже венка, пресс-секретарь МИД РФ Мария Захарова сообщила, что наше посольство «не получало официального приглашения». Но цветы на русских могилах были — мы привезли.

МЕМОРИАЛЬНЫЙ КОМПЛЕКС

Stiftung Lager Sandbostel

Адрес: Greftstrasse 3, 27446 Sandbostel,

Часы работы: пн.-пт.,  с 9 до 16, вс. и праздничные дни  — с 10 до 17 часов.

Телефон: 04764 2254-810

E-mail: Info@stiftung-lager-sandbostel.de

www.stiftung-lager-sandbostel.de


Verfasst von:
Maria Stroiakovskaya




1 ответ к “В поисках деда. Мемориальный комплекс лагерь Sandbostel”

  1. Захаров Владимир Иванович 19. Янв, 2020 около 15:54

    Добрый день, дорогие друзья.
    Мой дед,Филимонов Семён Никитович,попал в плен в 1941 году и умер в 1944 г. в шталаге ХВ в Зандбостеле.
    Этой истории никто из родственников не знал.
    Кроме информации «пропал без вести» бабушка и 3 её дочери до своей смерти так не знали.
    Я узнал о «Мемориале» в Германии, который занимается таким благородным делом — восстановлением имён погибших пленных солдат 2й мировой войны. Огромное спасибо за предоставленную информацию о моём дедушке г-ну А.Харитонову, за его фотографии места захоронения. Я сообщил об этом всем своим родственникам. До сих пор, вспоминаем об этих страшных временах со слезами на глазах. Очень хочется поклониться братской могиле, где покоится и мой дед.Сердце разрывается от скорби.Простите, плачу… Как много он не успел сделать в жизни, данной нам всем на созидание.Он не видел, как росли его дети, кем они стали. Не увидел внуков, которые помнят о нем, хотя и не знали его рук и ласк.С его фотографией мы участвуем в шествии «Бессмертный полк».
    Спасибо, всем добрым людям, ухаживающим за могилами погибших пленных воинов.Наша благодарность вам безгранична.
    Храни вас Бог!
    Хочется верить, что настанет время, когда все страны и люди будут пользуются только словесным «оружием» в своих спорах!